О планах на будущее и своих новых проектах на радио.

Дмитрий Дибров
Детали интервью
Датировка: 
Март, 2002

Как Вам, Дмитрий, человеку сугубо телевизионному, пришла в голову идея заняться радио?

Надо сказать, что радио я давно хотел попробовать, и получал громадное удовольствие, выступая на радио. Это базируется на двух "китах". Первый "кит" вот какой: мой отец - филолог, и он с детства привил мне любовь к слову. Слово, на мой взгляд, это природная одежка мысли, поэтому радио ближе к этой одежке, нежели телевидение, как это ни странно звучит. В том смысле, что для того, чтобы достичь необходимого эффекта у слушателя, радийщик ближе к литератору, чем телевизионщик. Радийщику достаточно сказать: "По улице шла блондинка", чтобы достичь нужного эффекта.

Слушатель сам себе представляет свою блондинку. Даже слово "блондинка" является насилием над слушателем. Лучше просто сказать "шла красивая девушка", а слушатель сам разберется, что он считает красивым. И еще одно неоспоримое преимущество: глаза, руки, все тело нашего слушателя при этом свободны. Телевизионщик в таком случае должен будет поехать, снять улицу, снять девушку на свой вкус, а он может не совпасть со вкусом зрителя. И так мы теряем уже половину слушателей. Так что у радио есть свои преимущества. Это первое. Кроме того, радио в смысле репортерства, не в пример другим, более оперативный инструмент, поскольку мы на телевидении наши телевизионные поделки вынуждены, во-первых, физически довести до студии, ибо передача изображения на расстояние - это еще будущее, если не иметь массу денег. Во-вторых, мы должны будем смонтировать отснятый материал. На радио можно выдавать все в прямой эфир.

Прямой эфир на радио - совсем не то, что на телевидении?

Сущность прямого эфира одинакова. Просто напряжение, которое ты можешь создать на радио, в потенциале не в пример выше, чем то, которое ты можешь создать на телевидении. На телевидении ты все еще находишься в лапах сил земного притяжения. Эта сила корежит наши тела, делает нас более приземистыми, более сутулыми, чем мы хотели бы себя видеть.

Мы отличаемся физиологически от тех, кого считаем идеалом красоты. Несовершенство нашей мимики (никто ведь из нас не актер, как правило, из тех, кто работает в прямом эфире на телевидении), несовершенство наших глаз (никто ведь из нас не писатель, чтобы иметь взгляд Льва Толстого) могут свести на нет эффект от нашего выступления. Раз так, напряжение прямого эфира может нивелироваться слишком длинным носом кого-то из телеведущих или потешным почесывание, и так далее.

Не то на радио. На радио над человеком не властны силы земного притяжения. Это собственно мысль, это собственно разговор, это собственно слово. Каким бы ты ни был в "тварном" мире, на радио ты скорее являешь миру свою астральную сущность. Что, кстати, роднит радио с интернетом, в большей степени, чем телевидение. Может быть, придет такое время, что будет наоборот, но радио, как ни странно, сегодня более близко к интернету. Ибо существо одно и то же: высвобождение из пут собственного тела. За этим метафизическим заявлением, на первый взгляд, ничего не стоит. Но если вдуматься, в этом-то все и дело: мы же ненавидим свое тело.

Это та самая свобода духа, к которой мы все так стремимся?

Как ни странно, это именно радио более свойственно. Не хочу сказать, что свойственно в полной мере. Интернет в этом смысле, конечно, высшая стадия развития, но, тем не менее, ближе к такой свободе все-таки радио. Когда ты появляешься перед объективом, хоть умри, но ты подвластен тому, что в психологии называется "эффект Хауторна": перед любым объективом ты стараешься быть лучше, чем на самом деле (почему, кстати, наши паспортные фотографии такие идиотские у всех). То же и на телевидении. Посмотрите только на наши "физии" на экране.

На радио совсем другое. Это первое, что меня привлекает в радио. И второе. Мне кажется, что некоторые люди подвержены, если хотите, психиатрическому даже эффекту: некто с детства все время любит показывать друзьям во дворе все то новое, интересное, что у него есть (то, что папа привез или удалось прочитать, раскопать, вырезать, склеить и так далее). Он любит показывать все новое, чему удивлялся сам. Такой человек по прошествии многих лет может стать журналистом. Первое проявление журналистского склада характера: нечто разведать и что-то показать. Отсюда же, кстати, рождаются диск-жокеи. Есть определенный "кайф", который не понятен большому числу людей. Но он понятен тому маленькому кругу, который заражен тем же психиатрическим диагнозом: тебе хочется проигрывать ту музыку, которую ты любишь, большому числу людей, получать удовольствие, глядя на то, как они танцуют или просто слушают.

Кстати, отсюда же рождаются хорошие музыкальные комментаторы. (Я только не знаю, откуда берутся плохие критики). Такое стремление я на себе испытал, когда впервые меня пригласили на радио провести час в качестве ди-джея.

На какой радиостанции это было?

На "Серебряном дожде". Там у них есть такой проект - "Ди-джеями не рождаются". Мне сказали: принеси ту музыку, которую ты любишь, без всякого формата. Я получил колоссальное удовольствие, демонстрируя людям Клэптона, Битлз, Дип пепл - все, что люблю. Кроме психиатрии, я не вижу области, которая объяснила бы этот ничем не объясняемый, несказанный "кайф". (Впрочем, льщу себя надеждой, что это еще не психиатрия, а пока только психология.)

Раз так, мне кажется, у меня есть все биологические и философские предпосылки для того, чтобы попробовать достичь успеха на радио.

Тогда что такое главный редактор на радиостанции? Ведь так называется Ваша должность на радиостанции "Куранты"?

Да, именно. Мне кажется, главный редактор - это тот человек, который отвечает на вопрос: чем радио отличается от остальных электронных СМИ. Для того чтобы ответить на этот вопрос, он должен многое знать. Он должен знать метафизику радиоработы, но он должен знать и ее физику. Он должен ответить на вопрос, каков журналистский прок от радиостанции либо какой развлекательный. А хорошо бы и то, и другое. Ибо в FM-диапазоне эти два "кита" плывут нераздельно

Откуда такое название у Вашей радиостанции - "Куранты"?

Дело в том, что мне предложили подумать о радио со стороны холдинга. "Куранты" - это газета, которая в свое время сыграла важную роль здесь, в Москве, во время перестройки. Ее выпускал кружок демократов первой волны на базе какой-то многотиражки, туда лилась вся "антисоветчина". Эти "Куранты" расхватывались мгновенно, тогда, когда любая "антисоветчина" не то чтобы была преследуема (все-таки Горбачев был у власти), но "большевик еще стоял на дворе".

В газете этой, может быть, еще осторожно, но уже умно говорилось о необходимости смены исторической стадии в России. Потом газета, вместе с первой волной демократов, сошла на нет, и вот сейчас "Петрохолдинг" и некоммерческая организация "Новое Подмосковье" этот холдинг возродили. В него входят: газета "Куранты", типография и радиостанция "Куранты". Почему-то из всех журналистов, которые сегодня работают в электронных СМИ, они решили выбрать меня. Подумали, что у меня есть склонность к тому, чтобы стать той фигурой, которая выработает новую, доселе невиданную концепцию. А именно так и стоял вопрос. Может быть, это еще потому, что с "Петрохолдингом" у меня давние связи. С 1995 года все программы "Свежего ветра", все "Антропологии" делались на аппаратуре "Петрохолдинга". Все, что вы видели за спиной музыкантов в "Антропологии", все это была аппаратура "Петрохолдинга".

Между нами никогда не было денежных отношений. Я просил дать мне аппаратуру для очередного витка "Антропологии", и безоговорочно получал. Может быть, они и имели в виду рекламу своей аппаратуры, не знаю. Во всяком случае, я был рад, что мои гости играют на первоклассной аппаратуре. Поэтому теперь, когда мы занимаемся радио, я спокоен за качество звука на этом радио - "Петрохолдинг" сделает свое дело. Эта некоторая преемственность с первой волной демократии, заключенная в названии "Куранты", меня тоже очень устраивает.

Название "Куранты" мне нравится еще вот почему. Я тут раздумывал, каков Бог двадцать первого века. Ведь если принять во внимание Коран, то выясняется, что у Аллаха 99 имен. И вот попробуйте сами по ходу жизни найти другие его имена! Я твердо знаю, что два имени я уже точно нашел: это Время и Качество. В самом деле, это самое сильное, что есть на свете. Как ни странно, по статистике, самый страшный человекоубийца - это дождь. Из-за него случаются наводнения, а именно они уносят большинство жизней. А вот Время даже дождя сильнее. Поэтому мне нравится, что наша радиостанция называется "Куранты". Таким образом, мы как бы привязываемся к этому всесильному богу мироздания и получаем ключ к созданию интегрально стройного здания радиостанции.

Вы считаете, что есть еще свободная ниша на рынке радиовещания для Вашего необычного проекта?

Дмитрий Дибров: Ниш столько, что, собравшись вместе, они могут представить собой современное радио как одну сплошную нишу. Все зависит только от таланта и верного курса коллектива. Ведь иногда только за счет мелочей и эстетических нюансов радио вырывается вперед. А сколько еще всего можно придумать, да и не мелочей вовсе. Раз так много людей претендовало только на эту частоту, значит так и знай: где-то внутри практики уже созрел ответ. Ведь какие достойные люди вместе с нами участвовали в конкурсе! И каждый из них нес оригинальную концепцию. Мне кажется, главное, это творить, придумывать журналистский концепт, а применение ему найдется.

Ваша концепция уже сформировалась?

Дмитрий Дибров: Она сформировалась просто до мелочей. Я, к сожалению, не могу детально о ней рассказать так, как я рассказывал о ней на комиссии, потому что там есть ход несложный, но никем до сих пор не практиковавшийся. Мне не хотелось бы преждевременно о нем рассказывать, потому что многие из коллег могут сказать: "Господи, как же это мы не догадались, мы это сделаем прямо сейчас". Мне не жалко идеи. Кому бы я был нужен, если бы не раздавал собственные идеи налево и направо!

Я просто горжусь тем, что в цеху своем нынешнем, телевизионном, на многих каналах нет-нет, да и увижу что-то, что мог бы назвать, со всей хвастливостью, собственной разработкой. Кстати, и в радио такое тоже есть. Но мне не хочется, чтобы эту идею кто-то бы взял и от неумения ли, или недопонимания опошлил, сделал бы более плоской, чем она того достойна. Поэтому в деталях я не хотел бы описывать свою концепцию.

А коротко? Какое это будет радио?

Коротко… Меня всегда, как и многих моих коллег, гипнотизировал образ "МИГ-ТВ" из романа Василия Аксенова "Остров Крым", которое оказывалось там, где происходит хоть что-нибудь. В ход идет все: от парламентских ристалищ, долженствующих повернуть судьбу острова, до простейших бытовых драм - все интересно "МИГ-ТВ". Мне бы хотелось сделать такой "МИГ-ТВ". Но при этом на телевидении этот "МИГ-ТВ" сделать трудно. Именно потому, что мы пока очень несовершенны в области технической, в области передачи изображения. На радио это сделать не в пример проще. Но при этом нам придется взорвать само представление о репортаже, которое укоренилось в последние десять лет, во время бурного развития FM-диапазона. Нам придется разработать новый жанр.

Ближе всего к такому жанру, однако, стояли предшественники. Например, Визбор, который, по-моему, в 1964 году (историки радио меня могут поправить) делал репортаж об открытии в Донбае новой горнолыжной трассы. Так он не нашел ничего лучшего, будучи заядлым горнолыжником, как надеть репортерский магнитофон через плечо, встать на лыжи и проехать с включенным микрофоном от вершины горы до ее подножия. Все звуки и переживания во время спуска составили основу репортажа.

Это так называемое "реальное радио"?

Да. Вот что бы мне хотелось видеть, во-первых. А во-вторых, мне бы хотелось превратить радио "Куранты" в лабораторию, где бы варились тридцать, сорок, пятьдесят молодых ищущих журналистов, занятых совместной выработкой неповторимого языка нового радио.

Дело в языке ведь. Это очень близко к литературе. А литературу я считаю самым аристократическим занятием среди всех муз. Некоторые полагают, что литература - это сырьевой придаток электронных масс медиа, включая кинематограф. Я думаю иначе. Мне кажется, что кинематограф - это дайджест, современная модификация гуттенбергова станка. Мне кажется, что радио - такая же модификация, но самая близкая к первоисточнику. Мне бы хотелось, чтобы радиорепортаж, который будет изобретен на радио "Куранты", был бы симбиозом литературы и журналистики. Некая "романическая журналистика", если хотите. Я хочу, чтобы мои сотрудники умели писать эссе на глазах своих слушателей собственным языком в течение трех минут, как это делает джазмен, когда импровизирует.

Чем, собственно, журналистика отличается от литературы? Мне кажется, только одним - и хороший репортаж, и хорошее произведение литературы исследует магию деталей. Но литература отличается от репортажа тем, что показывает место этой детали на фоне иерархии Вселенной. (Чем хороши Маркес, Бунин, Чехов или Томас Манн). Чем хроника судебной жизни сегодняшних миллионеров отличается от "Будденброков", получивших Нобелевскую премию? И там, и здесь речь идет о деталях первоначального накопления капитала отдельно взятой семьи. Но разница в системе координат, в той шахматной партии, которая разыгрывается. В одном случае - это просто токарное ремесло и движение фигурок, в другом - это шахматная композиция такими же выточенными на том же токарном станке деревянными фигурками. Так и здесь.

И еще одна фамилия приходит на ум: Вадим Синявский. Он был вынужден нечто подобное делать, говоря просто о событиях на футбольном поле. Но потому был вынужден, что еще не было других средств передачи мысли на большое расстояние. Он был вынужден воссоздавать все так, чтобы слушатель чувствовал сам запах происходящего, а не только цвет. Мне бы хотелось, чтобы мои сотрудники сполна владели бы этими навыками.

Вы нашли уже эти сорок-пятьдесят человек?

Нет, конечно. Я намерен искать их по гроб жизни.

Как Вы будете их искать?

Очень просто: скажу в эфире - приходите. Посмотрим, что вы за фрукт. Ничего нового не придумано. Я понимаю, что придется тщательно, привередливо, педантично селекционировать. Я к этому готов. Я не хотел бы учреждать элиту, Царскосельский лицей для особо одаренных детей. Я хотел бы, скорее, видеть в этом своеобразный "фабзавком". Не надо ничего особенного. Только талант и прилежание к жизни. Посмотрим, что получится.

Когда радиостанция "Куранты" выходит в эфир?

Первого сентября.

К этому времени уже должны быть определены журналисты и сетка передач?

Я бы не хотел измерять радиоэфир тюремным словом "передачи". Я бы не хотел конкурировать с "Эхом Москвы" в искусстве ведения многочасовых бесед о том, как вывести Россию из тупика и каковы перспективы налоговой системы в России. Я не думаю, что все как один должны приглашать словоохотливых собеседников в эфир, а дальше трава не расти. Для этого есть "Эхо Москвы", и у них это получается лучше, чем у кого-либо другого. Я не думаю, что полнокровная картина этого мига, этой секунды, этого часа может быть достигнута только долгими радиопередачами.

Даже если мой сотрудник захочет говорить о новостях моды или о книгоиздании, ему придется сделать об этом репортаж на две минуты. Но если у него нет события, он будет вынужден придумать его сам. Это революционный подход к сетке, но я вижу в этом перспективы.

Здесь, кстати, можно проследить преемственность моих размышлений о том, как следует измерять эфир, с моим каналом "Свежий ветер", когда трехминутные модули пришли на смену передачи. Я помню, тогда это вызвало нарекания со стороны старших коллег.

У меня была дискуссия с одним руководителем тогдашнего утреннего эфира на Первом канале. Он меня вызвал и сказал: "Что ты пургу какую-то поднял - по три минуты вести эфир! Пойми, одни глаза моей Инны Ермиловой стоят шестидесяти твоих трех минут". Инна Ермилова тогда считалась (и по заслугам) первой ведущей страны. Она действительно обладала магическим взглядом, что и эксплуатировали коллеги в утреннем эфире Первого канала. Она могла долго гипнотизировать зрителя взглядом, ведя долгие раздумчивые беседы о том, что должно наполнять утро ее зрителя. Я только хмыкнул со всей самонадеянностью ростовского парвеню и спустя два года занял его место.

Радио "Куранты" будет сугубо столичным, или Вы в будущем планируете создать свою региональную сеть?

Сейчас меня волнует все, что связано с жанровой проблематикой нового радио. Я хочу попробовать найти связь между оперативнейшей журналистикой и литературой. Хочу попробовать сделать новую смычку, новый симбиоз между музыкой и журналистикой. Меня волнует новый час на новом радио, такой час, которого здесь еще не слышали.

То, как будет выглядеть время в моем радиоэфире, какими голосами это время будет говорить - вот это меня сейчас больше и волнует. Конечно, так как мы живем в Москве, прежде всего все это будет делаться на московском материале. Мне не до сети. Сеть, очевидно, это распространение агентов влияния, и, во-вторых, это что-то, связанное с деньгами. К счастью, наши учредители - не коммерческие организации, и меня деньги не волнуют. Передо мной никто не ставит задачу заработать, и я такую задачу перед собой не ставлю.

Вместе с тем я понимаю, что смысл жизни - в экспансии. Это формула меня устраивает потому, что она всеобъемлюще объясняет смысл жизни воды, муравья, планеты Сатурн и человека. Смысл существования всего этого - в экспансии. Под экспансией я вовсе не понимаю стремление завоевать власть, деньги или что-то другое. Рождение ребенка - это тоже своего рода экспансия. Чтение новых книг, написание их - это тоже экспансия. Если когда-нибудь я задумаюсь над тем, чтобы развить целую сеть радио "Куранты" по России, Я не удивлюсь. Но эта задача не стоит к сентябрю. Но если эта идея приживется здесь и докажет свою целесообразность и здоровье, думаю, что коллеги из разных регионов сами усмотрят в этом "кайф" и начнут перенимать идею.

Вы сказали, что не ставите своей целью зарабатывать деньги. Значит ли это, что рекламы на Вашем радио не будет?

Как же ее не будет?! Послушайте, ведь есть некоторая разница между духовностью и чудаковатостью. Я не ставлю себе целью зарабатывать деньги, но я также не собираюсь угробить радио на следующий день после его появления. Зарабатывать деньги - это означает делать все для того, чтобы только это и делать.

Деньги требуют прилежания, они никому не прощают пренебрежительного к себе отношения. А раз так, приходится выбирать. Вряд ли в этом можно сравниться с "Русским радио". Я не думаю, что это выполнимо. Каждый должен себе сказать, ты "Русское радио" или нет. Если ты "Русское радио", тогда, конечно, ты должен, прежде всего, думать о рекламе. Но тебе придется тогда скромнее относиться к тому, что имеет отношение к обществу книголюбов. И наоборот, ты можешь сказать себе, что ты "Эхо Москвы". Тогда скажи, как ты намерен спастись от Газпрома.

Постоянная ссылка на статью

Комментарии

Отправить комментарий

Защита от спама
Введите сумму представленных ниже чисел.
2 + 1 =
Введите, пожалуйста, результат сложения. Пример: для «1+3» вводим цифру «4» (без кавычек, естественно).