Таланты рождаются редко

Михаил Державин
Детали интервью
Датировка: 
Июнь, 2007

– Михаил Михайлович, как Вы сейчас живете?

– Новейшая приятная вещь – меня недавно наградили премией «Хрустальная Турандот» с формулировкой «За вклад в искусство». 17 июня, через два дня после моего дня рождения, ее будут вручать в Третьяковской галерее. Хрустальная Турандот совершенно не хрустальному Михал Михалычу! В Театре сатиры идет необыкновенная работа, а помимо него я выпустил спектакль "Ханума", в нем участвует сборная артистов Москвы: Роксана Бабаян, Людмила Чурсина, Юлия Рутберг, Харатьян Дима.

Это знаменитая пьеса Цагарели, которую перевели для Товстоногова лет 25 назад. Владимир Матецкий стал музыкальным руководителем воскрешенного спектакля, мы все поем в этой работе. Изумительная веселая пьеса – без пошлости, без хамства, без намеков на политику.

– В работе артиста важнее талант или большая работа?

– Таланты рождаются редко. И самое интересное то, что они не всегда знают, что их талант можно применить в сфере электроники или театрального искусства. Я очень верю в труд. Перед моими глазами были судьбы людей, не обладавших трудоспособностью, к примеру, Андрея Миронова, хотя они были талантливее его. Но он был трудолюбивее и поэтому достиг большего и был первым.

– Игра одного и того же спектакля в разное время имеет различия?

– В этом прелесть театра. Я знаю людей, которые смотрят один и тот же спектакль раз сорок. В каких-то есть место импровизации, в каких-то нет. А еще я, например, верю в то, что на артистов и зрителей действует погода. Раньше мы этого не замечали, а затем стали записывать, какая была погода, атмосферное давление, состояние зала и артистов, и увидели, что это не так уж отдалено друг от друга. Бывает тяжелая обстановка на спектакле, но бывает и эмоциональный взлет.

–Что в нынешнее время приносит Вам наибольшую творческую радость?

– То, что зрители все еще ходят в театр. И к концу спектакля не расходятся. В зале у нас нет свободных мест. Причем это не зависит от того, играем ли мы современную пьесу или классику. Народ все равно, к нашей общей радости, жаждет живого общения.

– В чем же секрет такой популярности Театра сатиры?

– Он удивительный! Здесь работало множество замечательных актеров и режиссеров: Плучек, Розовский, Виктюк, Захаров, Папанов. Всегда были очень сильные мужской и женский актерские составы. Популярность, я думаю, в том, что все, происходящее здесь, всегда созвучно времени, очень чувствуется тон сегодняшней жизни. Даже речевой.

– В наше время, когда театр многим людям по тем или иным причинам недоступен, не мало ли внимания ему уделяет телевидение?

– В существующем телепотоке удельный вес театра очень мал. Все-таки в Москве сейчас несколько программ, но спектаклей мы видим намного меньше, чем когда были один-два канала. И еще в свои права вошла экономика. Театр окупает себя только в отношении зарплаты актерам. Поставить спектакль, сделать декорации, купить для сцены сатин, не говоря уже о шелке, – безумно дорого! Должно быть меценатство, должна быть дотация, которая во всем мире существует. И телевидение должно идти театру навстречу, жертвовать чем-то иным, но показывать лучшие спектакли театрального искусства.

– Политика, которая давно уже проникла во все области нашей жизни, не затмевает достоинств искусства?

– Политика и театр всегда рядом. При всем желании сейчас нельзя жить вне политики. Есть политические театры, есть поэтические. Но я не люблю такой резкой градации. Театр должен быть разнообразным, и возможностей у него тогда больше. Я очень завидую некоторым “синтетическим” артистам. Я помню концерт Ива Монтана, как он – высокий, стройный, великолепно танцующий и прекрасно поющий – вдруг сделал на сцене акробатическое колесо!

А выступления Фрэнка Синатры! И у нас есть такие “синтетические” артисты. Мне нравятся Костя Райкин и Николай Караченцов – дай Бог ему выздороветь и вернуться на сцену, – которые умеют и петь, и танцевать.

– Почему талантливые люди уезжают?

– Одних вынудили обстоятельства, другие – из любопытства, третьи – из тщеславия. Многие думают, что эту страну уже переросли. А иногда просто хотят попробовать себя в иных обстоятельствах.

– Михаил Михайлович, всегда ли Вам удается воплотить задуманное?

– Совсем нет! При работе над спектаклем окончательный вариант сильно отличается от начального. Меняется задумка, обстоятельства. Но бывает так, что то, что не воплотилось в одной работе, переносится в следующую. Получается некая связь, цепочка творческая. Я сейчас много занят в театре, и у меня этот процесс непрерывный. Но и сняться в кино тоже люблю. Хотя из-за работы в театре зачастую приходится отказываться от съемок, потому что на съемки, как правило, надо куда-то ехать. В тайгу, например!.. Хотя все можно вполне успешно отснять в Москве.

- Вы верите в судьбу?

– Верю. Я верю в случай. Судьба это длинный случай, который может переменить все.

– А у Вас есть чувство отпущенного времени?

– С возрастом посещают мысли, что вдруг что-то может случиться. Видя уходы из жизни замечательных людей – только за последнее время мы простились с Ульяновым, Лавровым, Ростроповичем, – об этом задумываешься, и ощущение зрелости присутствует. А вообще я завидую сам себе, я - везучий. Сегодня ехал с пресс-конференции домой, на дороге была пробка большая, я остановился на набережной, там стояли рыбаки. Спрашиваю: «Как клев?» Они говорят: «Сегодня неважно».

А у одного рыбака была очень навороченная удочка. Я говорю ему: «Какая у Вас удочка интересная! Можно посмотреть, попробовать? Я сам рыбак». Я забрасываю и тут же вылавливаю плотву! Они все просто обалдели!

Постоянная ссылка на статью
Раздел: Актеры и актрисы
Тема интервью: Судьба, Талант, Театр

Комментарии

Отправить комментарий

Защита от спама
Введите сумму представленных ниже чисел.
4 + 15 =
Введите, пожалуйста, результат сложения. Пример: для «1+3» вводим цифру «4» (без кавычек, естественно).